Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

спасти русский народ ныне и во веки веков может только мощное, созидающее государство. Его можно сравнить с Николаем Гумилевым, который даже сидя в большевистской тюрьме, думал о великой России и приветствовал поход Красной армии на Иран.

Проханов при всей своей идеологичности никогда не вступал в партию. По сути своей он антимарксист. Но его друзья и соратники всегда были уверены в том, что как государственник он верно служил и будет служить государственным интересам России. Таким же он был бы и сто лет назад, служа Государю Императору, таким будет и в будущем, при любой власти – если эта власть будет стремиться к созданию великой России, будет верно служить национальным интересам России – будь то монарх, президент или еще кто. Он не боится ни смешанной экономики, ни предпринимательства, ни народного капитализма, ни государственной собственности. В этом смысле он не идеолог, не политик и больший плюралист, чем все нынешние демократы.

Уже в ранние годы творчества Проханов был законченным государственником, что применительно к России и русскому народу обязательно обозначает и имперское сознание. Он романтизировал свое государство, находя в нем место всем народам, всем религиям, всем обычаям. Всегда стоял за подчинение наднациональным ценностям, отсутствие национального эгоизма в любой форме, что означает отсутствие любых расовых комплексов.

И поэтому распад СССР стал для Проханова огромной трагедией. Впрочем, послушаем его самого: «Распад СССР – это и скорбное расступание земель, и бешенство пучин, это наползающие враждебные континенты, сламывающие хребет Евразии. Будто тектонические могильные створки хотят сомкнуться над шестой частью суши. Мы переживаем геополитическую трагедию. Мы – опрокинутая, побеждаемая, плененная цивилизация, попавшая в петли, раскинутые цивилизацией чужой, совращенная манками, уготовленными над волчьей ямой».

Предчувствую надвигающиеся трагические события, ведущие к развалу СССР, именно А. Проханов в 1991 году написал свое знаменитое «Слово к народу», ставшее идеологическим манифестом ГКЧП. Частично текст этого обращения я уже приводила в главе о деревенщиках. «Слово..» было опубликовано 23 июля в «Советской России», и затем в газете «День». Статья появилась за месяц до путча и, по мнению «серого кардинала» перестройки Александра Яковлева, явилось «по сути идеологической программой августовских мятежников».

После провала августовского путча Союз писателей СССР отстранил Проханова от редактирования газеты «День», а письмо было признано «позорным». О ГКЧП Проханов написал роман «Последний солдат Империи». В первом варианте этого романа он, как и другие патриоты прославлял членов ГКЧП как героев, как людей, пошедших на великие жертвы во имя державы. Это была идеализация последних лидеров советской державы, которую можно было оправдать их страданиями, их содержанием в тюрьме. А. Проханов переписывался с ними, встречался после выхода из тюрьмы.

Однако позднее Проханов переписал первоначальный вариант романа и поразил своих читателей иным, нетрадиционным для патриотов подходом к ГКЧП. Теперь Проханов отзывался о них так: «И все ГКЧПисты, многие из которых были моими друзьями, это люди уходящие. Это не клубни, это ботва. Меня это страшно разочаровало. Тем более, что я был разочарован во всех институтах советских, включая армию, в которой я служил всю свою жизнь и шел с русскими войсками. Эта армия трусливо убежала из Москвы, бросила на произвол свое государство. И госбезопасность, которая, по существу была инициатором перестройки и создала эти ужасные условия. Когда распался Варшавский договор, она объединила Германию, создала народные фронты в СССР и под эгидой Крючкова вошла в ГКЧП и не выполнила свое предназначение. Они не арестовали Ельцина и дали ему возможность влезть на танк и провозгласить свой ельцинизм». В последнем варианте романа читатель встречает вместо полулегендарных героев откровенных пораженцев, имевших всю полноту власти, могучую армию, МВД, прекрасные спецслужбы, многочисленный партийный аппарат, и за три дня все пустивших по ветру, слабаков, сдавшихся кучке негодяев, не пожелавших принять последнее сражение, пасть или победить.

***

В лихие 90-е издаваемая Прохановым газета «День» открыто выступила против Ельцина и его либеральных, губительных реформ. Я хорошо помню это время, вся пресса, радио, телевидение дружно поддерживала ельцинский режим, а растерянный народ бедствовал и чувствовал себя все хуже. И только газеты «День» и «Советская Россия» отваживались говорить правду и выступали против разрушительной политики. Но эти газеты достать было трудно – в обычных киосках они не продавались. Помню, как мы специально ехали к Гостиному Двору в Питере, чтобы их купить. Между колоннами стояла какая-нибудь потрепанная фигурка у наспех сооруженного прилавка и за копейки продавала патриотические издания. Нас это не смущало, ведь мы тоже были жертвами лихих 90-х и еле-еле сводили концы с концами. Наш прекрасный, академический НИИ практически развалился, работа встала, зарплаты сотрудникам выдавать прекратили. Выживали, кто как мог, научные сотрудники стояли у метро и торговали – кто тушенкой, кто сгущенкой. Мы расхватывали газеты, пока не подошел ОМОН и не прикрыл нашу патриотическую лавочку. Это была единственная возможность узнать о текущих событиях из публикаций единомышленников. И еще с огромной благодарностью вспоминаю я телевизионную программу «60 секунд» А. Невзорова.

Помню, как все мы отчаянно переживали в сентябре-октябре 1993 года, ведь в Москве происходило что-то невероятное, неестественное и абсолютно противозаконное. Я не могла туда поехать, моей дочурке было всего несколько месяцев. Но вырвалась к поезду, к моменту отправления в Москву питерцев-добровольцев для защиты Белого дома и передала им все мои сбережения. Конечно, сумма была небольшая, почти все мы тогда нищенствовали, но главным было огромное желание хоть чем-то помочь.

Кровавые октябрьские события 1993 года в Москве стали следствием конституционного кризиса 1992. Итогом противостояния ельцинской команды управленцев и депутатов Верховного совета РФ стали две попытки импичмента Ельцину в парламенте. Первый раз депутаты попытались отрешить президента от должности в марте 1993 года, второй раз – 21 сентября 1993, так депутаты отреагировали на противозаконный ельцинский указ №1400 о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Тогда здание Дома Советов окружила милиция и ОМОН. Вплоть до 2 октября ситуация вокруг Дома Советов накалялась, с конца сентября к Белому дому со всей России стекались защитники, и вскоре все перешло в кровопролитие.

«Утром я поехал в Кремль. Ощущение беспокойства не покидало меня всю ночь. Белый дом, хоть и окруженный милицией, ОМОН-ом, все равно представлял страшную угрозу Москве. Я принял решение. О нем не знает никто. Больше такого парламента у России не будет», – писал Борис Ельцин в своих мемуарах.

Первые выстрелы прозвучали 3 октября на Новом Арбате, где протестующие после митинга решили прорваться к Дому Советов и мэрии Москвы, им удалось смять оцепление. По приказу Ельцина, сотрудники милиции и ОМОН открыли по демонстрантам беспорядочный огонь из пистолетов и автоматов. Поверх голов стрелял крупнокалиберный пулемет БТР. Среди митингующих появились пострадавшие. Также были убиты два сотрудника милиции. Последующее заключение комиссии Госдумы сделало вывод, что они погибли от выстрелов своих сослуживцев.

На помощь митингующим от Дома Советов пришла группа вооруженных автоматами активистов. Завязалась стрельба. Ельцин объявил в Москве чрезвычайное положение. В столицу были введены внутренние войска.

Протестующие пошли к Останкино, чтобы потребовать прямого эфира, в котором им было отказано. При штурме телецентра завязалась новая кровавая перестрелка. В результате уже к девяти вечера протестующие отступили к Дому Советов.

Ночью 4 октября Ельцин отдал приказ на штурм Дома Советов. Утром у Дома Советов завязался бой, по парламенту вели огонь несколько БМП, БТР и танки. Работали правительственные и иностранные снайперы, которые стреляли и в защитников и в войска, специально накаляя обстановку. То есть происходило примерно то же самое что в 2014 году в Киеве. Защитники Белого дома начали покидать горящее здание.

А вот отзыв одного из свидетеля события, военного эксперта: «3—4 октября – это время Ельцина и звериного типа либералов, которые за власть, в отличие от Горбачёва, держались так, что они не только умыли бы кровью Москву, а пошли бы вообще до конца. И конечно, сейчас, спустя годы, я понимаю, что и защитники Белого